"Красная Машка"
Из книги: Подполк. Ф.Мейбом <Тернистый путь>
Мне хочется поделиться с читателем моими впечатлениями о командире-руководителе Красной Армии времен гражданской войны. Столкнуться пришлось с ними по долгу службы. Было их две командирши, обе имели одинаковую кличку "Красная Машка" !
Одна из них была проститутка из г.Казани, но она прожила недолго - была убита в боях у пороховых заводов. Вторая была какой-то легендарной личностью того периода борьбы. Про нее говорили, что она красавица и происходит из аристократической семьи. По всей вероятности, обе они были садистками, так как сотни офицеров и добровольцев, попадавших к ним в руки, предавались нечеловеческим пыткам и умирали в страшных мучениях от рук зверей в образе женщин.
Подполковник Федор Федорович Мейбом
После отхода из г.Казани все воинские части переправились на другую сторону реки Камы. Мои татары были влиты в 1-й Казанский пслк, состоявший из 200 штыков добровольцев. Таким образом, полк имел около 800 штыков, его разделили на два батальона. Первым батальоном командовал я, вторым полковник Герман Лебедев, впоследствии ставший моим большим другом. Он умер уже в Америке. Всей Волжской группой командовал полк.Сахаров. Мы шли на соединение с полк. Каппелем, отступавшим по линии Бугульма - Уфа.
Как-то ночью, на одной из стоянок, я получил приказ от полк. Сахарова явиться в штаб отряда. Прибыв туда, я получил от полк. Сахарова боевой приказ - занять с моим батальоном маленький город "Н" (названия не помню), выбив из него красных, так как они угрожали нашему левому флангу. Городок от места нашей стоянки был всего верстах в десяти. Получив проводника, выслав вперед полевую заставу, также дозоры по сторонам, пошли на городок "Н". Не доходя до него, перехватили какого-то мужичка, ехавшего на подводе. Спрашиваем его, много ли красных в городе. Он ответил, что очень много, но они все пьяные и не дай Бог, как бесчинствуют... страшно смотреть - прямо, как дьяволы...
На рассвете атаковали город. Краснюки выскакивали из домов в одном нижнем белье и не могли сообразить, что происходит. Бой был очень короткий из-за неожиданности нашей атаки. Городок был занят, краснюки разбегались в разные стороны. Пленных мы не брали: кто сумел удрать, остался жив, кто нет - тот был убит. Второй роте повезло, им удалось захватить весь штаб красной группы, включая и командиршу "Красную Машку".
Расположил пост в школьном зале. Донес полк.Сахарову, что боевая задача выполнена, городок "Н" в наших руках, а также, что удалось захватить весь штаб красных во главе с "Красной Машкой". Полк. Сахаров приказал мне немедленно расстрелять всех, а так как "Машка" легендарная личность, сохранить ее до его прибытия, но только в том случае, если не придется ввязаться в другой бой с красными. Если так, то немедленно расстрелять и ее, иначе она опять ускользнет из наших рук.
За один день ко мне явилось более ста человек добровольцев.
В их числе было 5 офицеров и 15 кадет Симбирского корпуса. Эти кадеты были, по моему мнению, в возрасте от 14 до 18 лет. Если бы нам не пришлось отступать, то я смог бы сформировать большой отряд добровольцев. Считаясь с тем, что все добровольцы были, как я их называл, "мальчики", мне было жаль их - неопытных - вливать в наши ряды, поэтому вновь прибывших офицеров я зачислил в строй нашего батальона, а из мальчиков создал особую роту, назначив к ним трех наших офицеров. Моя идея была, как могу, уберечь их от боя и смерти . О! какие они были прелестные, с горящими глазами и боевым пылом!
Когда мне представились прибывшие пять офицеров, то по какому-то внутреннему чувству я с большим подоврением отнесся к одному не них. Во-первых, четыре офицера - местные жители, но они его не знали, также и он их не знал. Он говорил, что по роду службы все время был в разъездах, его родители в Москве, а он застрял здесь, когда красные заняли город. Тип очень неприятный, глаза бегающие, как у вора. После зачисления его (он назвался прапорщиком Хмельницким) в роту, в скорости ко мне пришел один из офицеров и доложил, что он встретил одного жителя этого городка, который сказал ему, что прапорщик Хмельницкий никто иной, как комиссар отряда "Красной Машки". Приказал их обоих привести ко мне. Житель - почтовый чиновник. Спрашиваю его: "Действительно ли вы узнали прапорщика Хмельницкого?" Тот, прямо обернувшись лицом к Хмельницкому, заявил: Он комиссар и убил много хороших людей нашего городка, неповинных ни в чем. Если вам, г-н капитан, нужны еще свидетели, я и приведу к вам немедленно!". Этого было достаточно для меня. Хмельницкий, видя, что он попался, начал дерзить. Тотчас же я приказал его арестовать, снять с него погоны прапорщика, вывести и расстрелять.
Наступила ночь. Наши заставы вошли в огневую связь с разведкой красных. Сидя у себя в школе в одиночестве за столом, мне пришла в голову мысль посмотреть на "аристократку-садистку Красную Машку". Приказал привести ее ко мне. Мысленно рисую себе ужасную, грязнѵю женщину. Вводят ее и ведут к моему столу. Смотрю на нее и вижу какие-то очень знакомые черты; смотрю и думаю - с кем я ее мешаю?. Когда она поравнялась со столом, свет керосиновой лампы осветил ее лицо и я чуть не подскочил на стуле... Это была моя прошлая л любовь - Верочка. С трудом произношу: "Садитесь". Знакомая, чуть уловимая улыбка пробежала по ее лицу. Спокойно опустилась на указанный стул. Молчит. Беру себя в руки и приказываю оставить нас одних.
- Вера! - обратился я к ней, - как это случилось? Что заставило вас быть такой ужасной?
Подняла на меня свои красивые, но полные злобы глаза...
- Прошу вас прекратить ненужную сентиментальность, - резко и быстро проговорила Вера. - Вы временный победитель, я побежденная, но я "Красная Машка" и тем горжусь. Да, я уничтожала вас, царских палачей, и уверяю вас, что если бы я сидела сейчас на вашем месте, то я не задавала бы вам таких вопросов, а приказала бы вывести вас в расход так же быстро, как и остальных ваших бандитов!
Молча я выслушал бред этой ненормальной женщины. Снова мне
вспомнился образ былой милой гимназисточки. Ужас! Теперь против меня сидел зверь - кровожадный и жестокий. Встав со стула, я приказал увести ее. Начинался расовет. Сидя за столом, положив голову на руки, я старался уснуть, но не мог. Мысль о Вере отгоняла сон.
Получил приказ из штаба командующего группой полк.Сахарова оставить городок "Н" и двигаться на соединение с нашими главными силами, предварительно расстреляв всех пленных, в том числе и "Красную Майку". Со мной делается что-то странное. Тень былой Верочки заслоняет личность "Красной Машки"!... Сентиментальность? А, может быть, чувство жалости к больной женщине? Снова приказываю привести ее ко мне, снова мы остались одни. Обращаясь к ней, говорю:
- Вера, за все те зверства, которые вы совершили, вы приговорены к смертной казни - расстрелу. Принимая во внимание наши уже давно забытые отношения и по моим личным убеждениям в том, что вы больны, - тут я совершил непростительную для меня ошибку... - я предлагаю вам два выхода: умереть у стенки или же совершить это самой, сейчас, в этой комнате, в моем присутствии.
С этими словами я спокойно подошел к ней и, вынув из кобуры наган, протянул его ей (какой глупый и необдуманный шаг!).
Поднявшись со стула, чуть заметно дрожащей рукой она взяла от меня револьвер. Молча, как будто думая о чем-то, повернула несколько раз барабан и вдруг с криком "Мерзавец!" выстрелила в меня. Огнем ожгло лицо, пулей сбита с головы фуражка... успел схватить ее за руку, вырвать наган, нажать собачку... еще... и еще. Красная Машка" упала. Снова чувство непонятной жалости появилось меня, и я опустился перед ней на колени. Последний раз она открыла свои прелестные глазки и прошептала: "прости". То была уже не "Красная Машка", а та давнишняя прелестная гимназисточка.
Противник открыл огонь по городку, и снаряды ложились довольно близко от школы. Предстоял горячий боевой день за поруганную нашу Родную Мать - Россию. Мать-Россия заполнила всю душу и сердце белых добровольцев. Одно желание, одна великая цель - это спасти ее, родную, от всяких "Машек" или честно умереть за нее.
Не желая вступать в бой, медленно начал отходить из городка "Н". Отступаем со всеми предосторожностями. Застава в авангарде и застава в арьергарде. Наш проводник, а теперь наш доброволец Петр Петрович Мищенский, почтовый чиновник этого городка, разоблачивший комиссара Хмельницкого, пошел с нами, оставив семью. Он знает хорошо эту местность и все дороги и тропы, что очень ценно для нас. Мы шли к железнодорожному разъезду (названия не помню). Приблизительно в 15-20 верстах от оставленного нами городка. Какой-то партизанский отряд на дороге у нас окопался и пытался пересечь нам дорогу, но... я использовал мой любимый прием, заимствованный мною от полк.Радзевича. Этот прием пока что еще ни разу не подвел меня. Так было и тут. Рассыпав одну роту в цепь, полуроту послал в обход правого и левого фланга партизан. Как только красные увидели, что мы обходим их, они сразу же стали отходить, но было поздно - они были в кольце. Пленных не брали, а главаря, вытянув из стога сена, тут же расстреляли. Он был сапожником из гор.Самары, как он попал сюда, было загадкой, но это нас особо не интересовало.
Мне хочется поделиться с читателем моими впечатлениями о командире-руководителе Красной Армии времен гражданской войны. Столкнуться пришлось с ними по долгу службы. Было их две командирши, обе имели одинаковую кличку "Красная Машка" !
Одна из них была проститутка из г.Казани, но она прожила недолго - была убита в боях у пороховых заводов. Вторая была какой-то легендарной личностью того периода борьбы. Про нее говорили, что она красавица и происходит из аристократической семьи. По всей вероятности, обе они были садистками, так как сотни офицеров и добровольцев, попадавших к ним в руки, предавались нечеловеческим пыткам и умирали в страшных мучениях от рук зверей в образе женщин.
Подполковник Федор Федорович Мейбом
После отхода из г.Казани все воинские части переправились на другую сторону реки Камы. Мои татары были влиты в 1-й Казанский пслк, состоявший из 200 штыков добровольцев. Таким образом, полк имел около 800 штыков, его разделили на два батальона. Первым батальоном командовал я, вторым полковник Герман Лебедев, впоследствии ставший моим большим другом. Он умер уже в Америке. Всей Волжской группой командовал полк.Сахаров. Мы шли на соединение с полк. Каппелем, отступавшим по линии Бугульма - Уфа.
Как-то ночью, на одной из стоянок, я получил приказ от полк. Сахарова явиться в штаб отряда. Прибыв туда, я получил от полк. Сахарова боевой приказ - занять с моим батальоном маленький город "Н" (названия не помню), выбив из него красных, так как они угрожали нашему левому флангу. Городок от места нашей стоянки был всего верстах в десяти. Получив проводника, выслав вперед полевую заставу, также дозоры по сторонам, пошли на городок "Н". Не доходя до него, перехватили какого-то мужичка, ехавшего на подводе. Спрашиваем его, много ли красных в городе. Он ответил, что очень много, но они все пьяные и не дай Бог, как бесчинствуют... страшно смотреть - прямо, как дьяволы...
На рассвете атаковали город. Краснюки выскакивали из домов в одном нижнем белье и не могли сообразить, что происходит. Бой был очень короткий из-за неожиданности нашей атаки. Городок был занят, краснюки разбегались в разные стороны. Пленных мы не брали: кто сумел удрать, остался жив, кто нет - тот был убит. Второй роте повезло, им удалось захватить весь штаб красной группы, включая и командиршу "Красную Машку".
Расположил пост в школьном зале. Донес полк.Сахарову, что боевая задача выполнена, городок "Н" в наших руках, а также, что удалось захватить весь штаб красных во главе с "Красной Машкой". Полк. Сахаров приказал мне немедленно расстрелять всех, а так как "Машка" легендарная личность, сохранить ее до его прибытия, но только в том случае, если не придется ввязаться в другой бой с красными. Если так, то немедленно расстрелять и ее, иначе она опять ускользнет из наших рук.
За один день ко мне явилось более ста человек добровольцев.
В их числе было 5 офицеров и 15 кадет Симбирского корпуса. Эти кадеты были, по моему мнению, в возрасте от 14 до 18 лет. Если бы нам не пришлось отступать, то я смог бы сформировать большой отряд добровольцев. Считаясь с тем, что все добровольцы были, как я их называл, "мальчики", мне было жаль их - неопытных - вливать в наши ряды, поэтому вновь прибывших офицеров я зачислил в строй нашего батальона, а из мальчиков создал особую роту, назначив к ним трех наших офицеров. Моя идея была, как могу, уберечь их от боя и смерти . О! какие они были прелестные, с горящими глазами и боевым пылом!
Когда мне представились прибывшие пять офицеров, то по какому-то внутреннему чувству я с большим подоврением отнесся к одному не них. Во-первых, четыре офицера - местные жители, но они его не знали, также и он их не знал. Он говорил, что по роду службы все время был в разъездах, его родители в Москве, а он застрял здесь, когда красные заняли город. Тип очень неприятный, глаза бегающие, как у вора. После зачисления его (он назвался прапорщиком Хмельницким) в роту, в скорости ко мне пришел один из офицеров и доложил, что он встретил одного жителя этого городка, который сказал ему, что прапорщик Хмельницкий никто иной, как комиссар отряда "Красной Машки". Приказал их обоих привести ко мне. Житель - почтовый чиновник. Спрашиваю его: "Действительно ли вы узнали прапорщика Хмельницкого?" Тот, прямо обернувшись лицом к Хмельницкому, заявил: Он комиссар и убил много хороших людей нашего городка, неповинных ни в чем. Если вам, г-н капитан, нужны еще свидетели, я и приведу к вам немедленно!". Этого было достаточно для меня. Хмельницкий, видя, что он попался, начал дерзить. Тотчас же я приказал его арестовать, снять с него погоны прапорщика, вывести и расстрелять.
Наступила ночь. Наши заставы вошли в огневую связь с разведкой красных. Сидя у себя в школе в одиночестве за столом, мне пришла в голову мысль посмотреть на "аристократку-садистку Красную Машку". Приказал привести ее ко мне. Мысленно рисую себе ужасную, грязнѵю женщину. Вводят ее и ведут к моему столу. Смотрю на нее и вижу какие-то очень знакомые черты; смотрю и думаю - с кем я ее мешаю?. Когда она поравнялась со столом, свет керосиновой лампы осветил ее лицо и я чуть не подскочил на стуле... Это была моя прошлая л любовь - Верочка. С трудом произношу: "Садитесь". Знакомая, чуть уловимая улыбка пробежала по ее лицу. Спокойно опустилась на указанный стул. Молчит. Беру себя в руки и приказываю оставить нас одних.
- Вера! - обратился я к ней, - как это случилось? Что заставило вас быть такой ужасной?
Подняла на меня свои красивые, но полные злобы глаза...
- Прошу вас прекратить ненужную сентиментальность, - резко и быстро проговорила Вера. - Вы временный победитель, я побежденная, но я "Красная Машка" и тем горжусь. Да, я уничтожала вас, царских палачей, и уверяю вас, что если бы я сидела сейчас на вашем месте, то я не задавала бы вам таких вопросов, а приказала бы вывести вас в расход так же быстро, как и остальных ваших бандитов!
Молча я выслушал бред этой ненормальной женщины. Снова мне
вспомнился образ былой милой гимназисточки. Ужас! Теперь против меня сидел зверь - кровожадный и жестокий. Встав со стула, я приказал увести ее. Начинался расовет. Сидя за столом, положив голову на руки, я старался уснуть, но не мог. Мысль о Вере отгоняла сон.
Получил приказ из штаба командующего группой полк.Сахарова оставить городок "Н" и двигаться на соединение с нашими главными силами, предварительно расстреляв всех пленных, в том числе и "Красную Майку". Со мной делается что-то странное. Тень былой Верочки заслоняет личность "Красной Машки"!... Сентиментальность? А, может быть, чувство жалости к больной женщине? Снова приказываю привести ее ко мне, снова мы остались одни. Обращаясь к ней, говорю:
- Вера, за все те зверства, которые вы совершили, вы приговорены к смертной казни - расстрелу. Принимая во внимание наши уже давно забытые отношения и по моим личным убеждениям в том, что вы больны, - тут я совершил непростительную для меня ошибку... - я предлагаю вам два выхода: умереть у стенки или же совершить это самой, сейчас, в этой комнате, в моем присутствии.
С этими словами я спокойно подошел к ней и, вынув из кобуры наган, протянул его ей (какой глупый и необдуманный шаг!).
Поднявшись со стула, чуть заметно дрожащей рукой она взяла от меня револьвер. Молча, как будто думая о чем-то, повернула несколько раз барабан и вдруг с криком "Мерзавец!" выстрелила в меня. Огнем ожгло лицо, пулей сбита с головы фуражка... успел схватить ее за руку, вырвать наган, нажать собачку... еще... и еще. Красная Машка" упала. Снова чувство непонятной жалости появилось меня, и я опустился перед ней на колени. Последний раз она открыла свои прелестные глазки и прошептала: "прости". То была уже не "Красная Машка", а та давнишняя прелестная гимназисточка.
Противник открыл огонь по городку, и снаряды ложились довольно близко от школы. Предстоял горячий боевой день за поруганную нашу Родную Мать - Россию. Мать-Россия заполнила всю душу и сердце белых добровольцев. Одно желание, одна великая цель - это спасти ее, родную, от всяких "Машек" или честно умереть за нее.
Не желая вступать в бой, медленно начал отходить из городка "Н". Отступаем со всеми предосторожностями. Застава в авангарде и застава в арьергарде. Наш проводник, а теперь наш доброволец Петр Петрович Мищенский, почтовый чиновник этого городка, разоблачивший комиссара Хмельницкого, пошел с нами, оставив семью. Он знает хорошо эту местность и все дороги и тропы, что очень ценно для нас. Мы шли к железнодорожному разъезду (названия не помню). Приблизительно в 15-20 верстах от оставленного нами городка. Какой-то партизанский отряд на дороге у нас окопался и пытался пересечь нам дорогу, но... я использовал мой любимый прием, заимствованный мною от полк.Радзевича. Этот прием пока что еще ни разу не подвел меня. Так было и тут. Рассыпав одну роту в цепь, полуроту послал в обход правого и левого фланга партизан. Как только красные увидели, что мы обходим их, они сразу же стали отходить, но было поздно - они были в кольце. Пленных не брали, а главаря, вытянув из стога сена, тут же расстреляли. Он был сапожником из гор.Самары, как он попал сюда, было загадкой, но это нас особо не интересовало.