Актерские байки. часть 5
Произошло это вскоре после выхода на экраны фильма «Веселые ребята». Сталину принесли список лиц, представленных к наградам. Список был общий, и открывали его фамилии военных — летчиков, моряков, пограничников, затем в алфавитном порядке шли творческие работники. И первой стояла фамилия Григория Александрова.
Сталин общей фигурной скобкой выделил всех военных в верхней части листа и написал: «Орден Красного Знамени», то есть награда боевая. Ну а все, кто шли следом, соответственно награждались сугубо мирным орденом Трудового Красного Знамени. Но дело в том, что...
...кончик фигурной скобки каким-то образом захватил и фамилию кинорежиссера Александрова. В секретариате это, конечно, заметили, но тревожить вождя по пустякам не решились.
Во время вручения награды ошеломленный Александров шепотом спрашивает Михаила Ивановича Калинина:
— За что мне такая награда?
— За храбрость, — не моргнув глазом, ответил «всесоюзный староста».
♣
Во время турне по Европе и Америке в 1929—1932 годах с Г. Александровым и С. Эйзенштейном случалось немало забавных историй. Одна из них произошла в Швейцарии, где в то время набирала обороты кампания по пропаганде абортов. Один из местных продюсеров обратился к нашим режиссерам с просьбой снять, говоря современным языком, рекламный ролик на эту тему. Эйзенштейн и Александров согласились, тем более что можно было заработать солидный гонорар. И вот в одном из лучших роддомов Цюриха установили съемочную аппаратуру, чтобы запечатлеть муки рожениц, всевозможные осложнения во время родов и другие страшилки, короче — испугать зрителя и склонить его к мнению, что аборты все-таки законны, а порой и необходимы в цивилизованном обществе.
Время шло, а рожениц не было, аппаратура простаивала, и тогда Эйзенштейн скомандовал Александрову:
— Загримируйся, ложись и изображай!
Александрову пришлось подчиниться. Его замотали в какие-то простыни, приделали живот, уложили на стол, а у изголовья встала медицинская сестра. Включили камеры, медсестра, как и положено, вероятно, в таких случаях, взяла Александрова за голову и , профессиональным тоном серьезно спросила:
— Это у вас первые роды?
Вопрос прозвучал настолько идиотично в этой ситуации, что Александров не выдержал и забился от смеха в истерике. Эйзенштейн, стоя у камеры, тоже едва не упал на пол от хохота, а отсмеявшись, от съемок отказался.
♣
Однажды на приеме в Кремле Сталин шутливо спросил у Орловой:
— Муж не обижает?
— Нет, товарищ Сталин, — улыбнулась Орлова. — Совсем не обижает...
— Ну, глядите... Если будет обижать, повесим!..
— Да за что же, товарищ Сталин? — поддержал разговор Александров.
Сталин покосился на него и мрачно сказал:
— За шею.
♣
В Ялте снимался фильм «Илья Муромец», где Андреев играл главную роль. На съемочную площадку пришел здоровенный милиционер, долго разглядывал Андреева, затем покачал головой и сказал:
- Нет, не то… Слабак. А еще Муромца играешь. Я, брат, пожалуй, поздоровее тебя буду…
Андреев молча поднялся, обхватил милиционера поперек туловища и с размаху забросил в море.
Назавтра в местной газете появился фельетон о распоясавшемся артисте, который «топит в море милиционеров».
Андреев прочитал пасквиль, страшно рассердился и дал зарок больше не появляться в Ялте. Слова своего он не нарушил, и много лет спустя, уже пожилым человеком прибыв с туристическим теплоходом в Ялту, на берег так и не сошел.
♣
В Саратовском драматическом театре Борис Андреев играл Тараса Бульбу. И вот в сцене, когда он поймал сына Андрия и готовился его застрелить, ружье Тараса не выстрелило. По-видимому, зазевался работник сцены, который отвечал за шумовые эффекты – удары грома, шум дождя, выстрелы… И вот Андреев, подняв ружье, говорит:
- Я тебя породил, я тебя и убью…
Выстрела нет.
Андреев снова повторяет:
- Я тебе сказал, что я тебя породил, я же тебя и убью…
Ружье не стреляет.
Звуковика растолкали, и он произвел выстрел. Но слишком поздно. Андреев уже отбросил в сторону бесполезное ружье и «зарубил» Андрия саблей.
♣
Со своей тещей Басов познакомился довольно поздно, когда у них с актрисой В. Титовой уже родился сын Саша. Была послана телеграмма родителям Валентины, и они пожелали приехать поглядеть на внука, а заодно и познакомиться с зятем.
Титова вспоминает, что когда они прибыли на вокзал, Басов благоразумно остался у машины, чтобы не смущать родственников — все-таки он был на целых восемнадцать лет старше жены. Но, как только теща увидела зятя, она воскликнула:
— Немедленно разводиться!
Хитроумный Басов уже ожидал такого развития события. Он всплеснул руками и, словно не расслышав этой реплики, вскричал:
— Марья Ивановна! Как жаль, что я не встретил вас прежде Вали! Я бы непременно женился на вас!
Разумеется, теща в ту же секунду стала самым лучшим другом находчивого зятя и с тех пор во всех семейных ссорах неизменно была на его стороне. Впрочем, и зять очень хорошо к ней относился.
♣
Когда Владимир Басов был еще молод и почти никому не известен, с ним приключился забавный анекдотический случай, о котором он любил рассказывать, и рассказ этот неизменно вызывал у слушателей смех. В одно из воскресений он был приглашен на день рождения к дочке министра то ли путей сообщения, то ли связи, в очень престижный и роскошный дом в самом центре Москвы. Пригласили только молодых людей, раскованных и веселых, так что праздник начинался замечательно. День рождения этот был очень важен для Басова, но по какой-то весьма уважительной причине он опоздал.
Пришел на два часа позже условленного времени, поднялся на лифте и направился к двери, которая была приоткрыта — по-видимому, кто-то из гостей выходил курить. Басов звонить не стал, а вошел. Услышал голоса из комнаты, музыку, огляделся. И вдруг увидел швабру. Тут в голову ему пришла мысль загладить свою вину, а заодно повеселить гостей. Он быстренько вывернул пиджак наизнанку, нахлобучил на голову какую-то женскую шляпу с перьями, сел верхом на швабру и с громкими воплями ворвался в комнату. Расталкивая людей, проскакал вокруг стола, и тут понял, что делает что-то не то. В комнате воцарилась гробовая тишина, гости застыли, изумленно выпучив глаза...
«И тут, — вспоминает Басов, — я с ужасом понял, что ошибся этажом и попал не в ту квартиру... Я скинул с себя шляпу с перьями, отбросил в сторону швабру и, пользуясь тем, что хозяева не опомнились, опрометью кинулся вон, сбежал по лестнице и навсегда покинул этот дом. Страшно представить, что подумали про меня все эти люди».
♣
Борис Ливанов, по свидетельству хранителя мхатовской истории Владлена Давыдова, постоянно подшучивал над другим великим мхатовцем - Владимиром Белокуровым. Тот был человек, к юмору не склонный, и однажды повесил на дверь своей гримуборной медную табличку с полным титулом: "Народный артист СССР, Лауреат Государственной премии, профессор Владимир Вячеславович Белокуров". Ливанов же, улучив момент, прилепил под ней мощным клеем листок бумаги с надписью: "Ежедневный прием - от 500 до 700 граммов"!
♣
На одном из Международных кинофестивалей, проходившем в Тегеране, Владимир Наумов был в составе жюри. Гостьей фестиваля была и его жена Наталья Белохвостикова. Однажды их пригласили во дворец шаха. Попасть туда было очень сложно из-за системы охраны, и они опоздали. Их долго держали в холоде в каком-то бетонном бункере, но наконец пропустили.
Пользуясь тем, что там никто не понимал по-русски, обиженный Наумов с невозмутимым лицом говорил разные не очень тактичные слова в адрес хозяина и его дома. Ругал все, а любезное выражение лица полностью не соответствовало произносимым текстам. Хозяин же не отходил от русской пары.
На следующий день чета наших кинематографистов вновь была приглашена в тот же дворец. Гостей в этот вечер было ещё меньше. В последний момент, когда наша пара уходила, и хозяин подал Наталье шубу, он неожиданно сказал на чистом русском языке: «Я надеюсь, вам у меня понравилось?» И хитро подмигнул.
♣
Сергей Бондарчук был в натянутых отношениях с кинокритиком Деминым, человеком невероятно массивного телосложения. Благодаря своей комплекции Демин был однажды приглашен на роль мафиози в фильме «Дорогое удовольствие». Фильм был снят, причем в одной из сцен мимо гуляющего мафиози, которого играл Демин, прогуливались обнаженные девицы. Времена были довольно строгие, и директор «Мосфильма» усомнился, можно ли в таком виде пускать фильм в прокат. Были приглашены на просмотр известные люди, и среди них — Бондарчук. После просмотра состоялось обсуждение, и большинство присутствовавших предлагали эти сцены вырезать.
Когда подошла очередь Бондарчука, он сказал, что, по его мнению, вырезать ничего не следует, а напротив, хорошо бы еще кое-что доснять.
— Ну и что же надо доснять? — спросили члены собрания.
— Голую ж... Демина! — сказал Бондарчук и вышел.
♣
В театре в Грозном Леонид Броневой играл Сталина. Когда в первый раз вышел на сцену в гриме вождя, зал встал и раздались такие овации, что у Леонида Сергеевича слова в горле застряли. Потом с ролью свыкся и вдруг как-то выходит на сцену, а в зале - гробовая тишина. Броневой признавался, что его чуть удар не хватил, первая мысль: неужели ширинка расстегнута? За кулисами объяснили, что объявили о разоблачении культа личности Сталина, а в зале сидят работники госбезопасности, оттого и не хлопали. Сталина из спектакля убрали. А Броневого переделали в "референта".
Зато роль Ленина в Воронежском театре принесла актеру... квартиру. Как только товарищ из ЦК КПСС утвердил Леонида Сергеевича на Ильича, уже на следующий день к гостинице, где проживал Броневой с беременной женой, подкатила машина и актеру вручили ключи от квартиры.
♣
В фильме "Вооружен и очень опасен" Броневому нужно было играть постельную сцену с Людмилой Сенчиной. А он только что женился и переживал, как супруга к этому отнесется. По словам Сенчиной, на съемках он весь красными пятнами покрылся, спрашивает режиссера: "Ну как мне ее? Так?" От волнения сорвал бретельку бюстгальтера. После выхода ленты зрители с негодованием писали: "В то время как в Гондурасе дети голодают, Сенчина соблазняет наших мужей и сыновей!"
♣
Под Саратовом Алексей Булдаков играл революционера. За ним гонятся, стреляют, а я в камыши, в речку. Как всегда, октябрь, в саратовских степях пронизывающий ветер. Вода - плюс восемь. Если не снимем, все переносится как минимум на ноябрь. А в ноябре что, теплее, что ли? Мне дали спирта, посадили в лодку, перевезли на ту сторону, в камыши. "Алексей, ты готов?" - "Готов!" - "Внимание, камера, мотор, пошел!" Я вылетаю из камышей, как нырнул. Поплыл, чувствую что у меня глаза квадратные, трезвый как стеклышко. Но самое страшное было дальше: на середине реки у меня шаровары вдруг сползают, плыть не могу, ноги скрутила судорога... Из последних сил я с себя сдернул шаровары, инстинкт самосохранения сработал. Вылез из воды не то что синий - лиловый. Приходит оператор: что ты там делал на середине реки? Я говорю: тонул, меня судорога свела, шаровары скрутили ноги, а что такое?
-Да ты понимаешь, только начал снимать те6я, а ты задергался, у меня операторский брак, надо еще дубль.
♣
Когда Московский драматический театр имени К. С. Станиславского в 1964 году находился на гастролях где-то в провинции, к главному режиссеру Б. А. Львову-Анохину приехал показаться молодой неизвестный актер. Даже не такой уж молодой — ему как раз исполнилось тридцать два года. Это был Георгий Бурков. Приехал он из самой глубины Сибири — города Кемерова, где служил на сцене городского театра вот уже несколько лет. Там его заметил кто-то из столичных критиков, поведал о нем Львову-Анохину, а тот в свою очередь телеграммой пригласил молодое дарование для знакомства.
Показывался Бурков художественному совету театра в роли Поприщина из гоголевских «Записок сумасшедшего». Провинциальный артист произвел хорошее впечатление.
— Какое у вас театральное образование? — спросил Львов-Анохин.
— Никакого, — ответил Бурков. — А разве по игре этого не видно?
Члены художественного совета рассмеялись. Бурков был принят в труппу театра. Так недоучившийся юрист и артист-самоучка объявился в столице. Его поселили в общежитии, дали роль в новой постановке. А через несколько месяцев наступил день премьеры, первой премьеры Буркова на столичных подмостках.
Утром этого дня неожиданно в общежитии объявился дружок, прибывший из Кемерова. Встреча, разумеется, была очень радостной. Не станем внимательно прослеживать все этапы этого злосчастного в биографии Буркова дня. Короче говоря, премьеру пришлось отменить. Директор театра метал громы и молнии, и его можно понять! Наутро за кулисами вывесили приказ, где сообщалось, что за срыв премьеры артист Г. Бурков уволен из театра. Его артистическая карьера в Москве кончилась, не успев начаться.
Что произошло бы с Бурковым и как сложилась бы его дальнейшая жизнь, если б его не пригласил к себе в кабинет, прежде чем расстаться, Б. Львов-Анохин, неизвестно. Главному режиссеру театра было жаль терять талантливого артиста, и он предложил Буркову такой вариант: поработать несколько месяцев в труппе, не будучи зачисленным в штат, на общественных началах, что ли. Как бы пройти испытательный срок по линии поведения, доказать, что срыв премьеры был случайностью. А он, Львов-Анохин, договорится с директором театра, что, если Жора выдержит испытание, его снова вернут в труппу. Вид у Бориса Александровича Львова-Анохина был огорченный, расстроенный, Жора тоже после случившегося не выглядел бодрячком.
— Спасибо большое, — сказал Бурков, поняв, что главным режиссером руководят добрые намерения. И вдруг спохватился. — А на что я буду жить? Мне же есть надо...
Наступила пауза. Как решить эту проблему, было неясно. И тут Львов-Анохин принял решение, делающее ему честь.
— Какая у тебя зарплата? — спросил он у артиста.
— Сто рублей! — ответил артист святую правду.
— Ладно, — вздохнул Борис Александрович. — В день зарплаты приходи ко мне, я тебе буду сам платить.
— Из своей получки? — полюбопытствовал Бурков.
— Не твое дело, — ответил Львов-Анохин.
И Жора стал работать в театре на общественных началах. Прав у него не было никаких, у него были только обязанности. И вот наступил день получки, Бурков постучался в кабинет главного режиссера и стал в дверях с видом водопроводчика, ожидающего расплаты. Он впервые пришел за деньгами не в кассу, а к своему режиссеру. Львов-Анохин не понял, зачем тот явился, и посмотрел на мнущегося артиста с недоумением. Бурков молчал, всем своим видом пытаясь намекнуть о цели посещения. Но Борис Александрович, занятый текущими делами, не мог уразуметь, чего от него, собственно, хочет Бурков.
— Пятое сегодня, — намекнул артист.
— Ну и что? — спросил главный режиссер.
— Как — что? — обескураженно сказал артист.
— Не понимаю! — пожал плечами главный режиссер.
— Зарплата сегодня! — печально промолвил артист. И тут до главного режиссера дошло, зачем пожаловал Бурков. Борис Александрович покраснел от мысли, что он мог забыть об этом договоре, засуетился, полез в карман за кошельком, где находилась его собственная зарплата, отсчитал деньги и, смущаясь, протянул их Жоре. Ведь это был его дебют в роли кассира. Бурков, глядя в пол, принял купюры. Почему-то обоим было неловко смотреть друг другу в глаза. Поблагодарив, Бурков протиснулся в дверь, завершив свой первый грабительский визит. В следующие разы эта процедура проходила не столь мучительно. Оба как-то освоились...
Впоследствии Жора говорил, что это были лучшие месяцы в его жизни; ведь Львов-Анохин выдавал ему зарплату полным рублем, без вычетов и налогов...
https://www.4italka.ru/yumor/yumoristicheskaya_proza/394301/fulltext.htm
Сталин общей фигурной скобкой выделил всех военных в верхней части листа и написал: «Орден Красного Знамени», то есть награда боевая. Ну а все, кто шли следом, соответственно награждались сугубо мирным орденом Трудового Красного Знамени. Но дело в том, что...
...кончик фигурной скобки каким-то образом захватил и фамилию кинорежиссера Александрова. В секретариате это, конечно, заметили, но тревожить вождя по пустякам не решились.
Во время вручения награды ошеломленный Александров шепотом спрашивает Михаила Ивановича Калинина:
— За что мне такая награда?
— За храбрость, — не моргнув глазом, ответил «всесоюзный староста».
♣
Во время турне по Европе и Америке в 1929—1932 годах с Г. Александровым и С. Эйзенштейном случалось немало забавных историй. Одна из них произошла в Швейцарии, где в то время набирала обороты кампания по пропаганде абортов. Один из местных продюсеров обратился к нашим режиссерам с просьбой снять, говоря современным языком, рекламный ролик на эту тему. Эйзенштейн и Александров согласились, тем более что можно было заработать солидный гонорар. И вот в одном из лучших роддомов Цюриха установили съемочную аппаратуру, чтобы запечатлеть муки рожениц, всевозможные осложнения во время родов и другие страшилки, короче — испугать зрителя и склонить его к мнению, что аборты все-таки законны, а порой и необходимы в цивилизованном обществе.
Время шло, а рожениц не было, аппаратура простаивала, и тогда Эйзенштейн скомандовал Александрову:
— Загримируйся, ложись и изображай!
Александрову пришлось подчиниться. Его замотали в какие-то простыни, приделали живот, уложили на стол, а у изголовья встала медицинская сестра. Включили камеры, медсестра, как и положено, вероятно, в таких случаях, взяла Александрова за голову и , профессиональным тоном серьезно спросила:
— Это у вас первые роды?
Вопрос прозвучал настолько идиотично в этой ситуации, что Александров не выдержал и забился от смеха в истерике. Эйзенштейн, стоя у камеры, тоже едва не упал на пол от хохота, а отсмеявшись, от съемок отказался.
♣
Однажды на приеме в Кремле Сталин шутливо спросил у Орловой:
— Муж не обижает?
— Нет, товарищ Сталин, — улыбнулась Орлова. — Совсем не обижает...
— Ну, глядите... Если будет обижать, повесим!..
— Да за что же, товарищ Сталин? — поддержал разговор Александров.
Сталин покосился на него и мрачно сказал:
— За шею.
♣
В Ялте снимался фильм «Илья Муромец», где Андреев играл главную роль. На съемочную площадку пришел здоровенный милиционер, долго разглядывал Андреева, затем покачал головой и сказал:
- Нет, не то… Слабак. А еще Муромца играешь. Я, брат, пожалуй, поздоровее тебя буду…
Андреев молча поднялся, обхватил милиционера поперек туловища и с размаху забросил в море.
Назавтра в местной газете появился фельетон о распоясавшемся артисте, который «топит в море милиционеров».
Андреев прочитал пасквиль, страшно рассердился и дал зарок больше не появляться в Ялте. Слова своего он не нарушил, и много лет спустя, уже пожилым человеком прибыв с туристическим теплоходом в Ялту, на берег так и не сошел.
♣
В Саратовском драматическом театре Борис Андреев играл Тараса Бульбу. И вот в сцене, когда он поймал сына Андрия и готовился его застрелить, ружье Тараса не выстрелило. По-видимому, зазевался работник сцены, который отвечал за шумовые эффекты – удары грома, шум дождя, выстрелы… И вот Андреев, подняв ружье, говорит:
- Я тебя породил, я тебя и убью…
Выстрела нет.
Андреев снова повторяет:
- Я тебе сказал, что я тебя породил, я же тебя и убью…
Ружье не стреляет.
Звуковика растолкали, и он произвел выстрел. Но слишком поздно. Андреев уже отбросил в сторону бесполезное ружье и «зарубил» Андрия саблей.
♣
Со своей тещей Басов познакомился довольно поздно, когда у них с актрисой В. Титовой уже родился сын Саша. Была послана телеграмма родителям Валентины, и они пожелали приехать поглядеть на внука, а заодно и познакомиться с зятем.
Титова вспоминает, что когда они прибыли на вокзал, Басов благоразумно остался у машины, чтобы не смущать родственников — все-таки он был на целых восемнадцать лет старше жены. Но, как только теща увидела зятя, она воскликнула:
— Немедленно разводиться!
Хитроумный Басов уже ожидал такого развития события. Он всплеснул руками и, словно не расслышав этой реплики, вскричал:
— Марья Ивановна! Как жаль, что я не встретил вас прежде Вали! Я бы непременно женился на вас!
Разумеется, теща в ту же секунду стала самым лучшим другом находчивого зятя и с тех пор во всех семейных ссорах неизменно была на его стороне. Впрочем, и зять очень хорошо к ней относился.
♣
Когда Владимир Басов был еще молод и почти никому не известен, с ним приключился забавный анекдотический случай, о котором он любил рассказывать, и рассказ этот неизменно вызывал у слушателей смех. В одно из воскресений он был приглашен на день рождения к дочке министра то ли путей сообщения, то ли связи, в очень престижный и роскошный дом в самом центре Москвы. Пригласили только молодых людей, раскованных и веселых, так что праздник начинался замечательно. День рождения этот был очень важен для Басова, но по какой-то весьма уважительной причине он опоздал.
Пришел на два часа позже условленного времени, поднялся на лифте и направился к двери, которая была приоткрыта — по-видимому, кто-то из гостей выходил курить. Басов звонить не стал, а вошел. Услышал голоса из комнаты, музыку, огляделся. И вдруг увидел швабру. Тут в голову ему пришла мысль загладить свою вину, а заодно повеселить гостей. Он быстренько вывернул пиджак наизнанку, нахлобучил на голову какую-то женскую шляпу с перьями, сел верхом на швабру и с громкими воплями ворвался в комнату. Расталкивая людей, проскакал вокруг стола, и тут понял, что делает что-то не то. В комнате воцарилась гробовая тишина, гости застыли, изумленно выпучив глаза...
«И тут, — вспоминает Басов, — я с ужасом понял, что ошибся этажом и попал не в ту квартиру... Я скинул с себя шляпу с перьями, отбросил в сторону швабру и, пользуясь тем, что хозяева не опомнились, опрометью кинулся вон, сбежал по лестнице и навсегда покинул этот дом. Страшно представить, что подумали про меня все эти люди».
♣
Борис Ливанов, по свидетельству хранителя мхатовской истории Владлена Давыдова, постоянно подшучивал над другим великим мхатовцем - Владимиром Белокуровым. Тот был человек, к юмору не склонный, и однажды повесил на дверь своей гримуборной медную табличку с полным титулом: "Народный артист СССР, Лауреат Государственной премии, профессор Владимир Вячеславович Белокуров". Ливанов же, улучив момент, прилепил под ней мощным клеем листок бумаги с надписью: "Ежедневный прием - от 500 до 700 граммов"!
♣
На одном из Международных кинофестивалей, проходившем в Тегеране, Владимир Наумов был в составе жюри. Гостьей фестиваля была и его жена Наталья Белохвостикова. Однажды их пригласили во дворец шаха. Попасть туда было очень сложно из-за системы охраны, и они опоздали. Их долго держали в холоде в каком-то бетонном бункере, но наконец пропустили.
Пользуясь тем, что там никто не понимал по-русски, обиженный Наумов с невозмутимым лицом говорил разные не очень тактичные слова в адрес хозяина и его дома. Ругал все, а любезное выражение лица полностью не соответствовало произносимым текстам. Хозяин же не отходил от русской пары.
На следующий день чета наших кинематографистов вновь была приглашена в тот же дворец. Гостей в этот вечер было ещё меньше. В последний момент, когда наша пара уходила, и хозяин подал Наталье шубу, он неожиданно сказал на чистом русском языке: «Я надеюсь, вам у меня понравилось?» И хитро подмигнул.
♣
Сергей Бондарчук был в натянутых отношениях с кинокритиком Деминым, человеком невероятно массивного телосложения. Благодаря своей комплекции Демин был однажды приглашен на роль мафиози в фильме «Дорогое удовольствие». Фильм был снят, причем в одной из сцен мимо гуляющего мафиози, которого играл Демин, прогуливались обнаженные девицы. Времена были довольно строгие, и директор «Мосфильма» усомнился, можно ли в таком виде пускать фильм в прокат. Были приглашены на просмотр известные люди, и среди них — Бондарчук. После просмотра состоялось обсуждение, и большинство присутствовавших предлагали эти сцены вырезать.
Когда подошла очередь Бондарчука, он сказал, что, по его мнению, вырезать ничего не следует, а напротив, хорошо бы еще кое-что доснять.
— Ну и что же надо доснять? — спросили члены собрания.
— Голую ж... Демина! — сказал Бондарчук и вышел.
♣
В театре в Грозном Леонид Броневой играл Сталина. Когда в первый раз вышел на сцену в гриме вождя, зал встал и раздались такие овации, что у Леонида Сергеевича слова в горле застряли. Потом с ролью свыкся и вдруг как-то выходит на сцену, а в зале - гробовая тишина. Броневой признавался, что его чуть удар не хватил, первая мысль: неужели ширинка расстегнута? За кулисами объяснили, что объявили о разоблачении культа личности Сталина, а в зале сидят работники госбезопасности, оттого и не хлопали. Сталина из спектакля убрали. А Броневого переделали в "референта".
Зато роль Ленина в Воронежском театре принесла актеру... квартиру. Как только товарищ из ЦК КПСС утвердил Леонида Сергеевича на Ильича, уже на следующий день к гостинице, где проживал Броневой с беременной женой, подкатила машина и актеру вручили ключи от квартиры.
♣
В фильме "Вооружен и очень опасен" Броневому нужно было играть постельную сцену с Людмилой Сенчиной. А он только что женился и переживал, как супруга к этому отнесется. По словам Сенчиной, на съемках он весь красными пятнами покрылся, спрашивает режиссера: "Ну как мне ее? Так?" От волнения сорвал бретельку бюстгальтера. После выхода ленты зрители с негодованием писали: "В то время как в Гондурасе дети голодают, Сенчина соблазняет наших мужей и сыновей!"
♣
Под Саратовом Алексей Булдаков играл революционера. За ним гонятся, стреляют, а я в камыши, в речку. Как всегда, октябрь, в саратовских степях пронизывающий ветер. Вода - плюс восемь. Если не снимем, все переносится как минимум на ноябрь. А в ноябре что, теплее, что ли? Мне дали спирта, посадили в лодку, перевезли на ту сторону, в камыши. "Алексей, ты готов?" - "Готов!" - "Внимание, камера, мотор, пошел!" Я вылетаю из камышей, как нырнул. Поплыл, чувствую что у меня глаза квадратные, трезвый как стеклышко. Но самое страшное было дальше: на середине реки у меня шаровары вдруг сползают, плыть не могу, ноги скрутила судорога... Из последних сил я с себя сдернул шаровары, инстинкт самосохранения сработал. Вылез из воды не то что синий - лиловый. Приходит оператор: что ты там делал на середине реки? Я говорю: тонул, меня судорога свела, шаровары скрутили ноги, а что такое?
-Да ты понимаешь, только начал снимать те6я, а ты задергался, у меня операторский брак, надо еще дубль.
♣
Когда Московский драматический театр имени К. С. Станиславского в 1964 году находился на гастролях где-то в провинции, к главному режиссеру Б. А. Львову-Анохину приехал показаться молодой неизвестный актер. Даже не такой уж молодой — ему как раз исполнилось тридцать два года. Это был Георгий Бурков. Приехал он из самой глубины Сибири — города Кемерова, где служил на сцене городского театра вот уже несколько лет. Там его заметил кто-то из столичных критиков, поведал о нем Львову-Анохину, а тот в свою очередь телеграммой пригласил молодое дарование для знакомства.
Показывался Бурков художественному совету театра в роли Поприщина из гоголевских «Записок сумасшедшего». Провинциальный артист произвел хорошее впечатление.
— Какое у вас театральное образование? — спросил Львов-Анохин.
— Никакого, — ответил Бурков. — А разве по игре этого не видно?
Члены художественного совета рассмеялись. Бурков был принят в труппу театра. Так недоучившийся юрист и артист-самоучка объявился в столице. Его поселили в общежитии, дали роль в новой постановке. А через несколько месяцев наступил день премьеры, первой премьеры Буркова на столичных подмостках.
Утром этого дня неожиданно в общежитии объявился дружок, прибывший из Кемерова. Встреча, разумеется, была очень радостной. Не станем внимательно прослеживать все этапы этого злосчастного в биографии Буркова дня. Короче говоря, премьеру пришлось отменить. Директор театра метал громы и молнии, и его можно понять! Наутро за кулисами вывесили приказ, где сообщалось, что за срыв премьеры артист Г. Бурков уволен из театра. Его артистическая карьера в Москве кончилась, не успев начаться.
Что произошло бы с Бурковым и как сложилась бы его дальнейшая жизнь, если б его не пригласил к себе в кабинет, прежде чем расстаться, Б. Львов-Анохин, неизвестно. Главному режиссеру театра было жаль терять талантливого артиста, и он предложил Буркову такой вариант: поработать несколько месяцев в труппе, не будучи зачисленным в штат, на общественных началах, что ли. Как бы пройти испытательный срок по линии поведения, доказать, что срыв премьеры был случайностью. А он, Львов-Анохин, договорится с директором театра, что, если Жора выдержит испытание, его снова вернут в труппу. Вид у Бориса Александровича Львова-Анохина был огорченный, расстроенный, Жора тоже после случившегося не выглядел бодрячком.
— Спасибо большое, — сказал Бурков, поняв, что главным режиссером руководят добрые намерения. И вдруг спохватился. — А на что я буду жить? Мне же есть надо...
Наступила пауза. Как решить эту проблему, было неясно. И тут Львов-Анохин принял решение, делающее ему честь.
— Какая у тебя зарплата? — спросил он у артиста.
— Сто рублей! — ответил артист святую правду.
— Ладно, — вздохнул Борис Александрович. — В день зарплаты приходи ко мне, я тебе буду сам платить.
— Из своей получки? — полюбопытствовал Бурков.
— Не твое дело, — ответил Львов-Анохин.
И Жора стал работать в театре на общественных началах. Прав у него не было никаких, у него были только обязанности. И вот наступил день получки, Бурков постучался в кабинет главного режиссера и стал в дверях с видом водопроводчика, ожидающего расплаты. Он впервые пришел за деньгами не в кассу, а к своему режиссеру. Львов-Анохин не понял, зачем тот явился, и посмотрел на мнущегося артиста с недоумением. Бурков молчал, всем своим видом пытаясь намекнуть о цели посещения. Но Борис Александрович, занятый текущими делами, не мог уразуметь, чего от него, собственно, хочет Бурков.
— Пятое сегодня, — намекнул артист.
— Ну и что? — спросил главный режиссер.
— Как — что? — обескураженно сказал артист.
— Не понимаю! — пожал плечами главный режиссер.
— Зарплата сегодня! — печально промолвил артист. И тут до главного режиссера дошло, зачем пожаловал Бурков. Борис Александрович покраснел от мысли, что он мог забыть об этом договоре, засуетился, полез в карман за кошельком, где находилась его собственная зарплата, отсчитал деньги и, смущаясь, протянул их Жоре. Ведь это был его дебют в роли кассира. Бурков, глядя в пол, принял купюры. Почему-то обоим было неловко смотреть друг другу в глаза. Поблагодарив, Бурков протиснулся в дверь, завершив свой первый грабительский визит. В следующие разы эта процедура проходила не столь мучительно. Оба как-то освоились...
Впоследствии Жора говорил, что это были лучшие месяцы в его жизни; ведь Львов-Анохин выдавал ему зарплату полным рублем, без вычетов и налогов...
https://www.4italka.ru/yumor/yumoristicheskaya_proza/394301/fulltext.htm