И как мне вспоминается, и со мною раньше путешествующим нечто подобное было.
Так вот, ясней и короче... Побывал я в паломничестве в преславном нашем граде всех градов русских Киеве, ну святыне поклонился, помолился да и что? Назад. Как ни хорошо в стольном, но чувствуешь, что ты чужд на том празднике жизни. Надо возвращаться на свои палестины, свои Кременчуги. Перед дорогой надобно чего нибудь поесть. Но, ни мое лицо, ни моя одежда, ни мои деньги на ресторан не тянут. Что бы там зайти, с шиком, шармом раздеться, сесть и прилично поесть. Это не для меня.

[ Дальше...]
Я захудало-замухрышкуватый поп. Как то раз я в своих Кременчугах зашел в аптеку, там мне надобно было спирту купить. Спрашиваю. Продавец говорит: спирт у нас есть, но мы его тебе принципиально не продадим – ты бомж и пьяница! Смотри, у тебя все на лице написано. Убирайсь! Ну, я, человек не конфликтный: повинуясь команде убрался во свояси. Взяв себе нечто на ум, кто есть на самом деле я.
Так вот в Киеве, перед автобусом единственное демократичное заведение куда я могу свободно зайти это кафе-забегаловка для пьяниц с уклоном на столовую. Захожу, там все демократично, причем демократия для меня выражается в том, что не надо раздеваться и кассирша - выбивающая обеды: баба гренадёрша, не стесняется в словах и выражениях: «Куды прэш, повертайся! Очи б мои вас тут не бачылы!! Та шоб тоби повылазыло!! Валяйте дальше, чого ото в задньому проходi застрялы!!!» Полнейший тебе плюрализм мнений...
Я, поджав плечи, дабы и меня не обругали и не покусали, взял на поднос борщ, кашу и компот и пошел к стойке. Выставил все это и думаю: ба! Забыл ложку взять. Пошел думаю возьму ложку и заразом поднос отнесу. Возвращаюсь, а за моей стойкой уже тут, как тут, какой то мужчина, тоже бомж, как мне показалось, и ест вовсю мой обед.
Ну, что делать кричать, звать на помощь в этом «демократичном» заведении не приходится. Я по житию Антония Великого поступаю: если ты бес лёг на мою кровать, то ничего, я под кровать полезу. Поместимся. Так и я подошел, он ест первое, я стал есть второе. Ем и за ним наблюдаю. Оцениваю. Оцеживаю.
«У-у-у! Рожа-морда какая. Ест мой обед и так на меня страшно ненавистно зырит!» А это были девяностые, когда возле церквей монастырей и вот таких станционно-вокзальных кафе-забегаловок просящие бомжи толпами тебя окружали, просто пирожок из рук, та что там из рук – изо рта вырывали. Ну, пока я ел второе, мой мужчина-бомж выпередил меня стал пить компот. Правда, спасибо ему половинку надпил и мне половинку оставил. И ушел быстро. Я смотрю под стойку и тут уже возмутился: «Ах, ты ж неблагодарная рожа! Бомж! Съел мой обед, так еще и мой чемоданчик украл-прихватил!» И устремился за ним на улицу.
Пока путаясь в полах подрясника, я на улицу вышел, мужика нет и в помине. Я возвращаюсь и тут дорогой читатель скажу тебе честно: лучше бы не возвращался. Смотрю: за рядом стоящей стойкой стоит и стынет мой обед, не тронутый, а внизу под стойкой мой некраденый никем чемоданчик. Я, просто, напросто перепутал стойки. Подошел не к своей а рядом стоящей! Тож я до сих пор думаю-гадаю: что думал о мне тот мужчина обед которого я так бесцеремонно подошел и одной ложкой ел! Какие бури поднимались в его душе, как он оценивал-оцеживал взглядами меня, ничего мне не сказав!
Верно на все времена сказано: не судите и не судими будете!
Отсюда: https://a-avvakum.livejournal.com