ЧАША ГРААЛЯ. РУССКИЙ СЛЕД
В 1329 году московский князь Иван Калита по пути в Великий Новгород остановился в Торжке. "И пришли к нему Святого Спаса притворяне с чашею, двенадцать мужей на пир" и рассказали, что "ту чашу дали им сорок калик, пришедших из Иерусалима" – сообщает новоторжская летопись. Князь осмотрел чашу и сказал: "Что, братья, возьмете за эту чашу?"
– "Чем пожалуешь нас, то и возьмем" – ответили притворяне.
Князь пожаловал храм Святого Спаса деньгами. "А ходите ко мне во всякую неделю и емлите у мене две чаши пива, а третюю меду. Также ходите к наместникам моим и к посадникам и по свадьбам, а берите себе три чаши пива" – приводит летописец слова Ивана Калиты.
Ряд новгородских памятников раннего периода, хранящихся в Оружейной палате, связан с известными историческими личностями. В числе таких вещей - прекрасный , исполненный в 1329 году по заказу архиепископа Моисея, по-видимому, для новгородского Софийского собора.
[Дальше...]
Для нас особый интерес представляет то обстоятельство, что драгоценный сосуд находился в руках "притворян" то есть церковных нищих, которым его передали на хранение ("во веки им кормление") калики перехожие, возможно, тот самый отряд новгородских калик, совершивший в 1163 году поход в Святую землю. Отметим также, что этот предмет имел для князя большую ценность. Видный историк академик М.Н.Тихомиров в книге "Древняя Русь" подчеркивает, что древнюю чашу Иван Калита делает предметом особого почитания: он "благоговейно ставит ее себе на голову в присутствии бояр". А вскоре после этого приобретения Москва становится духовным центром страны – митрополит всея Руси Петр переносит сюда из Владимира свою кафедру.
Конечно, это может быть простым совпадением, но с XII века чаша Грааля возникает в православной символике. На крестах православных церквей, таких, как храм Покрова на Нерли (1165 год) и Дмитриевский собор во Владимире (1197 год), появляются изображения полумесяца, так называемые цаты. Существуют версии, что это изображение якоря – распространенного в раннем христианском искусстве символа Спасения или знак победы над исламом. Но есть и другая трактовка: цата – символ чаши Грааля. В конце XII века Русь не сталкивалась с мусульманским миром: тюрки и монголы были язычниками, некоторые исповедовали христианство несторианского толка. Новую религию они приняли только в XIII веке. О какой же победе над исламом могла идти речь в XII веке? На ум приходит только завоевание Святой земли крестоносцами.
1329 год. Чаша – до 1329 года Новгород, Чаша – Византия (?)
Серебро, сапфиры, альмандины, аметисты, жемчуг, стекла; яшма с включениями агата (diaspro fiorito); чеканка, резьба, скань, филигрань, золочение, шлифовка, полировка. 23,2 х 12,8; чаша: диаметр – 11,5; высота – 5–4,5.
Надписи ниже полосы сканого орнамента: В ЛѢТО SωЛЗ ‹6837 = 1329› М‹ЕСЯ›ЦА МАРТА/ СОЗДАНЫ БЫША СУДЫ СI/ ХР‹РИСТ›ОЛЮБИВЫМЬ АРХЕП‹И›(С) ‹К›ОПО/МЬ НОВГОРО‹Д›СКЫМ МОIСѢЕ‹М›
С 1634 года прослеживается по описям Благовещенского собора Московского Кремля. ММК инв. ДК-17
Вот как в летописи: «В лето 6837 [1329]. Ходи Князь Великии Иван Данилович в Великий Новгород на мiру. И постояше в Торжку, и приидоша к нему Святого Спаса притворяне с чашею сию 12 муж на пир. И воскликнуша 12 мужь, Святого Спаса притворяне: “Бог дай многа лета Великому Князю Ивану Даниловичю всея Руси. Напой, накорми нищих своих”. И Князь Великии вопросил бояр и старых мужь новоторжцев: “Что се пришли за мужи ко мне?” И сказаша ему мужи новоторжци: “То, господине, мужи Святого Спаса притворяне; а ту чашу даша им 40 мужь калици, из Ерусалима пришедше”.
И Князь Велики, пришедше, посмотрев у них в чашу, а постави ея на темя свое и рече им: “Что, брате, возмете у мене в сию чашю вклада?” И тако рекоша ему притворяне: “Чим, господине, нас пожалуешь, то возьмем”. И Князь Велики даше им гривну новую вклада. “А ходите ко мне во всякую неделю и емлите у мене две чаши пива, а третюю меду. Так же ходите к наместником моим, и к посадником, и по браком, а емлите собе по три чаши пива. А кто сию чашу избесчинит, ин даст гривну золота да 6 берковсков меду Князю и Владыки. А кто на вас подерет вотолу, ин даст три крошни нитей, а цена им полтора рубля”»
(Айналов Д.В. Некоторые данные русских летописей о Палестине. СПб. 1906. С.16).
Потир принадлежит к весьма редким памятникам. Поскольку в Древней Руси не делали сосудов из камня, яшмовая чаша потира, очевидно, была привезена из Святой Земли или Западной Европы.
«В [...] “хождениях” и былинных сказах, – комментирует этот эпизод академик Б.А. Рыбаков, – есть деталь, связанная с таинством Причащения, к которому кающиеся допускаются после исповеди. Это какая-то чаша или чара (“копкарь”, ‘пахирь’ – потир, ‘чарочка”), связанная с русскими каликами перехожими. В отрывке новоторжской летописи под 1329 г. говорится о том, что 40 калик новгородских по возвращении из Иерусалима передали Спасскому собору в Торжке чашу. В 1329 г. Иван Калита, находясь в Торжке, выкупил “копкарь” у соборных “притворян” – нищих. А в 1349 г. паломник Стефан Новгородец записал в Константинополе рассказ о том, что когда-то в Софийском соборе был случайно обнаружен сосуд “пахирь” (потир), который русские калики признали своим, и, несмотря на возражение греков, доказали это.
Хождение Стефана Новгородца. Научное изд. см.: Сперанский М. Н. Из старинной новгородской литературы XIV века. Л., 1934, с. 5—82.
[Тут же в великом алтаре есть колодец, который водой наполнился от святой реки Иордана. Вот как стало это известно: стражи церковные нашли в колодце ковш, а ковш этот признали своим странники русские. Греки же не поверили, тогда русские сказали: «Наш это ковш, — мы купались в Иордане и уронили его, а в дне его сокрыто золото». И разбили ковш, и нашли золото, и сильно изумились; это чудо свершилось по Божьему повелению, поэтому колодец тот называется «Иордан».
Ту же есть в великомъ олтарѣ колодяз, от святаго Иердана явися. Стражи бо церковнии выняша изь кладязя пахирь, и познаша каликы рускыя, Греци же не яша вѣры, русь же рѣша: «Нашь пахирь есть, — мы купахомся и изронихом на Иерданѣ, а во днѣ его злато запечатано». И разбивше ставець и обрѣтоша злато, и много дивишася, се бо чюдо сътворися Божиим повелѣниемъ, то ся нарече «Иерданъ».]
Сквозь путаницу летописных, фольклорных и легендарных сведений выясняется лишь одно: какой-то ценный сосуд (потир для причастия) был привезен русскими паломниками из Константинополя и достался в конце концов Ивану Калите, возможно в 1329 г., когда в Новгороде был и сам Иван Данилович и митрополит Феогност. Торжок в летописи не упомянут, но он лежал на пути из Москвы в Новгород»[*].Речь в этих летописных отрывках идет о чаше.
* - Рыбаков Б.А. Стригольники. М. «Наука». 1993. С. 36-37
(В связи со словом «копкарь» доктор филологических наук Н.А. Ганина обратила наше внимание на одно из значений слова комкать в этимологическом словаре М. Фасмера: причащаться. Древнерусское комкать; церковнославянское и старославянское комъкати; болгарское комкам се. Через язык Церкви из латинского communicare ‘причащать’. См.: Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Изд. 2-е. Т. II. М. 1986. С. 303.)
– "Чем пожалуешь нас, то и возьмем" – ответили притворяне.
Князь пожаловал храм Святого Спаса деньгами. "А ходите ко мне во всякую неделю и емлите у мене две чаши пива, а третюю меду. Также ходите к наместникам моим и к посадникам и по свадьбам, а берите себе три чаши пива" – приводит летописец слова Ивана Калиты.
Ряд новгородских памятников раннего периода, хранящихся в Оружейной палате, связан с известными историческими личностями. В числе таких вещей - прекрасный , исполненный в 1329 году по заказу архиепископа Моисея, по-видимому, для новгородского Софийского собора.
[Дальше...]
Для нас особый интерес представляет то обстоятельство, что драгоценный сосуд находился в руках "притворян" то есть церковных нищих, которым его передали на хранение ("во веки им кормление") калики перехожие, возможно, тот самый отряд новгородских калик, совершивший в 1163 году поход в Святую землю. Отметим также, что этот предмет имел для князя большую ценность. Видный историк академик М.Н.Тихомиров в книге "Древняя Русь" подчеркивает, что древнюю чашу Иван Калита делает предметом особого почитания: он "благоговейно ставит ее себе на голову в присутствии бояр". А вскоре после этого приобретения Москва становится духовным центром страны – митрополит всея Руси Петр переносит сюда из Владимира свою кафедру.
Конечно, это может быть простым совпадением, но с XII века чаша Грааля возникает в православной символике. На крестах православных церквей, таких, как храм Покрова на Нерли (1165 год) и Дмитриевский собор во Владимире (1197 год), появляются изображения полумесяца, так называемые цаты. Существуют версии, что это изображение якоря – распространенного в раннем христианском искусстве символа Спасения или знак победы над исламом. Но есть и другая трактовка: цата – символ чаши Грааля. В конце XII века Русь не сталкивалась с мусульманским миром: тюрки и монголы были язычниками, некоторые исповедовали христианство несторианского толка. Новую религию они приняли только в XIII веке. О какой же победе над исламом могла идти речь в XII веке? На ум приходит только завоевание Святой земли крестоносцами.
1329 год. Чаша – до 1329 года Новгород, Чаша – Византия (?)
Серебро, сапфиры, альмандины, аметисты, жемчуг, стекла; яшма с включениями агата (diaspro fiorito); чеканка, резьба, скань, филигрань, золочение, шлифовка, полировка. 23,2 х 12,8; чаша: диаметр – 11,5; высота – 5–4,5.
Надписи ниже полосы сканого орнамента: В ЛѢТО SωЛЗ ‹6837 = 1329› М‹ЕСЯ›ЦА МАРТА/ СОЗДАНЫ БЫША СУДЫ СI/ ХР‹РИСТ›ОЛЮБИВЫМЬ АРХЕП‹И›(С) ‹К›ОПО/МЬ НОВГОРО‹Д›СКЫМ МОIСѢЕ‹М›
С 1634 года прослеживается по описям Благовещенского собора Московского Кремля. ММК инв. ДК-17
Вот как в летописи: «В лето 6837 [1329]. Ходи Князь Великии Иван Данилович в Великий Новгород на мiру. И постояше в Торжку, и приидоша к нему Святого Спаса притворяне с чашею сию 12 муж на пир. И воскликнуша 12 мужь, Святого Спаса притворяне: “Бог дай многа лета Великому Князю Ивану Даниловичю всея Руси. Напой, накорми нищих своих”. И Князь Великии вопросил бояр и старых мужь новоторжцев: “Что се пришли за мужи ко мне?” И сказаша ему мужи новоторжци: “То, господине, мужи Святого Спаса притворяне; а ту чашу даша им 40 мужь калици, из Ерусалима пришедше”.
И Князь Велики, пришедше, посмотрев у них в чашу, а постави ея на темя свое и рече им: “Что, брате, возмете у мене в сию чашю вклада?” И тако рекоша ему притворяне: “Чим, господине, нас пожалуешь, то возьмем”. И Князь Велики даше им гривну новую вклада. “А ходите ко мне во всякую неделю и емлите у мене две чаши пива, а третюю меду. Так же ходите к наместником моим, и к посадником, и по браком, а емлите собе по три чаши пива. А кто сию чашу избесчинит, ин даст гривну золота да 6 берковсков меду Князю и Владыки. А кто на вас подерет вотолу, ин даст три крошни нитей, а цена им полтора рубля”»
(Айналов Д.В. Некоторые данные русских летописей о Палестине. СПб. 1906. С.16).
Потир принадлежит к весьма редким памятникам. Поскольку в Древней Руси не делали сосудов из камня, яшмовая чаша потира, очевидно, была привезена из Святой Земли или Западной Европы.
«В [...] “хождениях” и былинных сказах, – комментирует этот эпизод академик Б.А. Рыбаков, – есть деталь, связанная с таинством Причащения, к которому кающиеся допускаются после исповеди. Это какая-то чаша или чара (“копкарь”, ‘пахирь’ – потир, ‘чарочка”), связанная с русскими каликами перехожими. В отрывке новоторжской летописи под 1329 г. говорится о том, что 40 калик новгородских по возвращении из Иерусалима передали Спасскому собору в Торжке чашу. В 1329 г. Иван Калита, находясь в Торжке, выкупил “копкарь” у соборных “притворян” – нищих. А в 1349 г. паломник Стефан Новгородец записал в Константинополе рассказ о том, что когда-то в Софийском соборе был случайно обнаружен сосуд “пахирь” (потир), который русские калики признали своим, и, несмотря на возражение греков, доказали это.
Хождение Стефана Новгородца. Научное изд. см.: Сперанский М. Н. Из старинной новгородской литературы XIV века. Л., 1934, с. 5—82.
[Тут же в великом алтаре есть колодец, который водой наполнился от святой реки Иордана. Вот как стало это известно: стражи церковные нашли в колодце ковш, а ковш этот признали своим странники русские. Греки же не поверили, тогда русские сказали: «Наш это ковш, — мы купались в Иордане и уронили его, а в дне его сокрыто золото». И разбили ковш, и нашли золото, и сильно изумились; это чудо свершилось по Божьему повелению, поэтому колодец тот называется «Иордан».
Ту же есть в великомъ олтарѣ колодяз, от святаго Иердана явися. Стражи бо церковнии выняша изь кладязя пахирь, и познаша каликы рускыя, Греци же не яша вѣры, русь же рѣша: «Нашь пахирь есть, — мы купахомся и изронихом на Иерданѣ, а во днѣ его злато запечатано». И разбивше ставець и обрѣтоша злато, и много дивишася, се бо чюдо сътворися Божиим повелѣниемъ, то ся нарече «Иерданъ».]
Сквозь путаницу летописных, фольклорных и легендарных сведений выясняется лишь одно: какой-то ценный сосуд (потир для причастия) был привезен русскими паломниками из Константинополя и достался в конце концов Ивану Калите, возможно в 1329 г., когда в Новгороде был и сам Иван Данилович и митрополит Феогност. Торжок в летописи не упомянут, но он лежал на пути из Москвы в Новгород»[*].Речь в этих летописных отрывках идет о чаше.
* - Рыбаков Б.А. Стригольники. М. «Наука». 1993. С. 36-37
(В связи со словом «копкарь» доктор филологических наук Н.А. Ганина обратила наше внимание на одно из значений слова комкать в этимологическом словаре М. Фасмера: причащаться. Древнерусское комкать; церковнославянское и старославянское комъкати; болгарское комкам се. Через язык Церкви из латинского communicare ‘причащать’. См.: Фасмер М. Этимологический словарь русского языка. Изд. 2-е. Т. II. М. 1986. С. 303.)